ka_pell (ka_pell) wrote,
ka_pell
ka_pell

Обида




Факт несправедливо причиненного огорчения, а тем паче оскорбления переживали многое из нас, поэтому чувство, сопутствующее острому огорчению, знакомо почти каждому . Однако, отнюдь не все могут отнестись к своей обиде как поэт:

Как скрипку, я держу свою обиду.
Терзай меня - не изменюсь в лице.

Часто обида лишает покоя, не дает спать, отзывается болью, беспокоит, тяготит. Бывает, что ее невозможно скрыть от окружающих, утаить. И не так просто сказать себе:

Сердце есть — пускай сожжет обиду,
Пусть в крови перегорит беда.

Обида - субъективное переживание, чувство, но вызывает ее некоторый эпизод во взаимоотношениях людей. Обижаться можно по-разному и на разное. У каждого свой порог обидчивости. Часто обидчик и не догадывается, какие муки вызвал его поступок. Кто-то уязвляется от дурного слова, а кто-то прощает даже измену. Кроме того, один и тот же человек может одному простить то, что не простит другому. Человек – сложное существо, у всякого свои представления о допустимом в отношении себя.
Думается, что переживая обиду, очень важно отличать то, что произошло в действительности, с чем по факту мы оба могли бы согласиться, если бы нам удалось это обсудить, от того, что происходит в моей душе, в моем субъективном мире (пусть это переживание и очень значимо для меня, несет мне оценку и смысл происходящего со мной и , собственно, причиняет мне боль. Кроме того, мы , переживая обиду, еще и пытаемся представить состояние обидчика. Например, его холодное торжество, или гомерической хохот и огорчаемся еще больше. Надо сказать, что эти фантазии также бывают весьма далеки от субъективной реальности другого человека.
Итак: главное осознавать границы между этими различными реальностями, помнить о них и стараться не усугублять страсти, не валить все в одну кучу.

Пример.
Известно, что одно из последних стихотворений Марина Цветаева написала после того, как конце зимы или в самом начале весны 1941 года Тарковский читал в своем доме друзьям, среди которых была и она, новые стихи. Следует правда учесть, что, вероятно, их связывала влюбленность, кроме того, нервы Марины были взвинчены многими обстоятельствами , возникшими до и после ее приезда из Парижа в СССР.
Вот стихотворение Арсения Тарковского.

Меловой да соляной
Твой Славянск родной,
Надоело быть одной -
Посиди со мной...

Стол накрыт на шестерых,
Розы да хрусталь,
А среди гостей моих
Горе да печаль.

И со мною мой отец,
И со мною брат.
Час проходит. Наконец
У дверей стучат.

Как двенадцать лет назад,
Холодна рука
И немодные шумят
Синие шелка.

И вино звенит из тьмы,
И поет стекло:
“Как тебя любили мы,
Сколько лет прошло!”

Улыбнется мне отец,
Брат нальет вина,
Даст мне руку без колец,
Скажет мне она:

— Каблучки мои в пыли,
Выцвела коса,
И поют из-под земли
Наши голоса.

Что в этом стихотворении так задело Цветаеву? Объективной причины для обиды не было. Но она отреагировала стихи  на Тарковского по-своему:


Всё повторяю первый стих

И всё переправляю слово:

-«Я стол накрыл на шестерых»…

Ты одного забыл — седьмого.



Невесело вам вшестером.

На лицах — дождевые струи…

Как мог ты за таким столом

Седьмого позабыть — седьмую…



Невесело твоим гостям,

Бездействует графин хрустальный.

Печально — им, печален — сам,

Непозванная — всех печальней.



Невесело и несветло.

Ах! не едите и не пьёте.

— Как мог ты позабыть число?

Как мог ты ошибиться в счёте?



Как мог, как смел ты не понять,

Что шестеро (два брата, третий —

Ты сам — с женой, отец и мать)

Есть семеро — раз я́ на свете!



Ты стол накрыл на шестерых,

Но шестерыми мир не вымер.

Чем пугалом среди живых —

Быть призраком хочу — с твоими,



(Своими)…

Робкая как вор,

О — ни души не задевая! —

За непоставленный прибор

Сажусь незваная, седьмая.



Раз! — опрокинула стакан!

И всё, что жаждало пролиться, —

Вся соль из глаз, вся кровь из ран —

Со скатерти — на половицы.



И — гроба нет! Разлуки — нет!

Стол расколдован, дом разбужен.

Как смерть — на свадебный обед,

Я — жизнь, пришедшая на ужин.

…

Никто: не брат, не сын, не муж,

Не друг — и всё же укоряю:

— Ты, стол накрывший на шесть — душ,

Меня не посадивший — с краю.
6 марта 1941 года.

Оказалось, что это последние строки Марины Цветаевой.
Чувствуете, как волна страстной обиды захлестнула и понесла? Были ожидания, надежды - и снова она - одна, непонятая, пугало среди живых, которой не нашлось места за столом. Дальше Елабуга.
Пронзительная, убийственная последняя строфа со словами« НЕ ДРУГ - И ВСЕ ЖЕ УКОРЯЮ»
Стихотворение Марины появилось уже после ее смерти. Арсений Александрович Тарковский прочел его в 1982 году: «Для меня это был как голос из гроба».
Чего здесь больше? Вины Тарковского, оскорбления, которое он нанес? Желал ли он обидеть, знал ли, что делает больно? Или больше боли Цветаевой, которую она углубила и преобразовала в поэзию? Или самой Марины Цветаевой, ее характера, ее гордыни: «Я - жизнь пришедшая на ужин». Все слито в единое. Как поэтический факт - вызывает восхищение.
Но такая реакция оказалась разрушительной для личности.

Теперь хотелось бы отойти в сторону от этой истории. Итак, разделять реальности и прощать:
Учись прощать, когда душа обижена
И сердце словно чаша горьких слёз,
И кажется, что доброта вся выжжена,
Ты вспомни, как прощал людей Христос.
Это Борис Пастернак.
Tags: безделки, диалог, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments