ka_pell

Category:

"О сущности музыки " - последняя статья Ю.Н.Холопова

Наша музыка действительно вытекала из того источника, который был у гениальных греков, основателей нашей музыкальной цивилизации. Источник назывался «мусикия», по-гречески μουσική— это первое слово нашей «музыки», производной от древнего корня. Здесь невозможно отвлечься на эту увлекательную проблему, это слишком громоздкое осложнение, но невозможно и обойти ее стороной, с оглядкой на 3000 лет назад. Поэтому схематично и бегло — только самые основные факты:

1. «Мусикия» — дело мус (муз), богинь высочайшего божественного ранга

2. Среди девяти мус (Каллиопа, Клио, Мельпомена, Евтерпа, Эрато, Терпсихора, Талия, Полигимния, Урания) нет ни одной нашей музыкальной 

3. Зато музыкальное начало (в нашем понимании) проявляется в... поэзии, то есть в словесном тексте; несколько мус различных видов поэзии (Каллиопа, Евтерпа, Эрато, Полигимния) и выражают другую, античную СУЩНОСТЬ МУЗЫКИ.

4. С ней-то фантастически парадоксальным образом и соприкасается изменение границ музыки в ХХ веке, отнюдь не только у Кейджа, но, например, у Стравинского, Штокхаузена, Губайдулиной ; потому-то разлом ХХ века и приводит подчас к сравнению с древностью, поверх ряда веков, вопреки генеалогии.

5. Итого, сразу несколько указаний на изменение сущности музыки: изменения охватываемого ею «объема», расширение (иногда огромное) ее границ (вплоть до вещей ранее «немузыкальных» — но, оказывается, мусических), в той или иной мере новое ощущение самого звучащего материала.

Рядом вырисовывается сходство и не только с нашей древностью. Вслед за неожиданным и как бы недостоверным включением в музыку словесно-речевой интонации (у Кейджа) сюда можно прибавить и музыку жестов — например, композиция Штокхаузена «Inori» для жестов и оркестра . И опять тот же вопрос — это музыка ли? Жесты — не звуки. И такой же ответ: музыка жестов — это ритм! Почему же ритм — это не музыка? 

Кстати, Лосев однажды обронил афоризм: «ритм есть музыка без звуков».(Лосев А.Ф. Диалектика художественной формы // Форма. Стиль. Выражение. М., 1995. С. 124)

Именно музыка. А что она «какая-то не такая», так мы как раз это и хотим понять: это НОВАЯ СУЩНОСТЬ музыки, потому и «не такая». Кстати, и Кейдж, и Штокхаузен утверждают, что «всё — музыка». Подождем пока разводить руками и уходить в «знакомые предметы».Неожиданность не укладывающейся в голове параллели между феноменами музыки античности и современности наводит на мысль слегка взглянуть на то, что в промежутке, — на историю понятия «сущность музыки».

А что находится в историческом пространстве между сущностью феномена мусикии у богинь дочерей Зевса и музыкой Нового времени? Оказывается, много самых различных концепций сущности музыки. Вкратце некоторые характеристики:

1. Сущность мифологической мусикии — космическая стихия телодвижения пляски, сфера поэзии, наслаждения. Мусы прославляют добрые нравы богов, воспевают установленные ими законы. Духовная подоснова содержания μουσικὴ τέχνη — упорядоченность и гармония олимпийского мира . (Лосев А.Ф. Музы // Мифы народов мира. Т. 2. М., 1982. С. 177–179. Лосев отсылает к «Теогонии» Гесиода (1–103).

2. Учение пифагорейцев (Пифагор — VI век до Р. Х.), согласно которому всё в мире есть число, полагало первым образцом мировой гармонии величавый порядок космоса, по-гречески это «краса», красота, чтó лежит и в основе искусства, особенно — музыки. Культ числа исходит из божественной тетрактиды-четверки, то есть пропорции 1 : 2 : 3 : 4 (где единица — источник чисел). Первой же презентацией божественной гармонии была как раз музыка, мелодия, песня, что в пифагорейской школе демонстрировалось на монохорде как музыкальный лад, по-гречески ἁρμονἱα, как священная гармония консонансов 1 : 2, 2 : 3 и 3 : 4, которые держат на себе красу всякой приятной слуху мелодии.

3. Отождествление сущности музыки с божественной гармонией мира запечатлено в концепции Боэция (≈ 480–524). Пифагорейский порядок вселенной он попросту называет «музыкой». Важно, что «музыка» для автора также и гармония: «определенный строй гармонии» в круговращении небесного свода, «некоторая гармония» — в связях четырех элементов мира (огня, воздуха, воды, земли). Всего у него три музыки:mundana (мировая, космическая), humana (человеческая, то есть гармония души и тела) и instrumentalis — наша обычная звучащая музыка (конечно, и подразумеваемая musica vocalis). Первые две как музыки метафизичны, а третья, совершенно идентичная тем двум по своей сущности, специфична способом реального выявления музыки-гармонии в звуковом выражении, доступном восприятию тварного существа — человека. И сразу же после констатации тройственной музыки Боэций переходит к чисто музыкальным материям: «консонанс, который управляет всей гармонией [modulationem — «ладом»] музыки, не может возникнуть [или: «проявиться» — fieri] без звучания» . ( Боэций. О музыкальном установлении // Герцман Е.В. Музыкальная боэциана. СПб., 1995. С. 133–141, 191–192, 303, 305.)

4. Античная концепция сущности музыки переходит далее в средневековые septem artes liberales — семь свободных искусств, седьмым из которых является музыка; показательный факт. Девятая книга трактата Марциана Капеллы (IV–V вв.) «О браке Филологии и Меркурия» посвящена Музыке, но носит название Гармония (она — один из «живых» подарков жениха Меркурия). В составе свиты Филологии — не только Гомер с Вергилием, но и наши коллеги Орфей (кстати, он сын мусы Каллиопы), музыкальный теоретик Аристоксен и даже сам Пифагор со своими небесными числами. Свадебный персонаж — женщина-ученый Гармония — в своей речи раскрывает сущность феномена музыки. Гармония говорит, что она охватывает весь космос, она упорядочивает души, происходящие от монады как «первого оформления интеллектуального света». Гармония оказывает огромное влияние на всё живое и неживое. Ее основное занятие — вселенная и ее мировая гармония. Но ради земной женщины Филологии она занимается также (ее «тэхнэ») звучащей музыкой — мелосом (звукорядами, ладами, вопросами построения мелоса) и ритмом (здесь — время, стопы, виды ритмов). (О трактате Марциана Капеллы см. в кн.: Лосев А.Ф. История античной эстетики [Т. VIII]. Итоги тысячелетнего развития. Кн. 1. М., 1992. С. 153–161 (цит. со с. 156)

5. Столь же разительно отличие от нашего понимания сущности музыки и на Руси в допетровские времена. По ортодоксально-христианской (православной) традиции первоначально речь идет даже и не о «музыке» в позднейшем смысле (тем более — «мусикии»), а об «ангелоподобном пении». Так, первоначальным истоком пения христианского явилось пение Ангелов Божьих в святую ночь Рождества Христова: «И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:13–14). Согласно Иоанну Златоусту (≈ 350–407), музыка есть согласие (= гармония), явление внематериальное (вневещественное), небесное, веселящее ангелов Бога.(Протопопов В.В. Русская мысль о музыке в XVII веке. М., 1989. С. 52.)

Пение божественное возвышается над мирским, как небо над землей. В других источниках воинственно осуждается всё исходящее от язычества, «несмысленних еллинов», в том числе и гармония («кармония»), и мусикия-музыка. В азбуковниках конца XVI — начала XVII века можно встретить нелестные характеристики этих понятий: «кармонии — песни бесовския», «мусикия — в ней пишутся песни и кощуны бесовския» .( Финдейзен Н.Ф. Очерки по истории музыки в России с древнейших времен до конца XVIII века. Т. 1. М.; Л., 1928. С. 182, 184. Досталось и мамаше Гармонии — богине красоты и любви Афродите: «была жонка во еллинех, несытая блудница, чаровница и волхва» (Там же. С. 189).

6. Выравнивание ортодоксии и примкновение к общеевропейской, западной концепции музыки в России связано с идеями второй половины XVII века, родственными европейскому Просвещению, и с влиянием западной философии Нового времени. Дьякон Иоанникий Коренев (середина — 2-я половина XVII века) определяет «мусикию» как «согласное художество» [то есть «искусство гармонии», рус. — Ю. Х.] и преизящное гласовом разделение». А Николай Дилецкий (≈ 1630 — после 1681): «Мусикия сице есть, еже по гречески, словенски же пение, иже сердца человеческая возбуждает или до увеселения, или до жалости» . (Цит. по сб.: Музыкальная эстетика России XI–XVIII веков / Сост. А.И. Рогов. М., 1973. С. 105–143.) В.Ф. Одоевский (1804–1869), не без влияния Шеллинга, говорил о «божественной музыке мира», которую дано улавливать и осознавать только духовному слуху философа; музыка «составляет истинную духовную форму искусства точно так же, как звук показывает внутренние качества материи» (а материал пластических искусств — «внешность материи»). (Цит. по изд.: Русские эстетические трактаты 1-й трети XIX века. Т. 2. М., 1974. С. 161–162.)

7. Наше ощущение сущности музыки сформировано в основном Новым временем (XVII–XIX вв.), особенно в период романтизма: «музыка — язык чувств», «романтизм — это апофеоз личности» (Тургенев), «Разум заблуждается, чувство — никогда» (Шуман). Тем не менее еще создатель классического понятия гармонии Ж.-Ф. Рамо в том самом «Трактате о гармонии, сведенной к ее природным основаниям» (1722), от которого идет наше «Учение о гармонии», утверждал, что «музыка подчинена арифметике» . (То есть теоретической математике — еще древняя трактовка термина. См. в главе 4 первой книги «О музыке и звуке».) ...

Поэтому происходящая в ХХ веке стремительная эволюция музыкального предмета — не просто закономерный факт, но событие, которого не могло не быть. Отсюда необходимость и более конкретного исследования феномена музыки нашего времени, его границ (как видим — сместившихся и расширившихся), его логического определения (с учетом соотношения традиционного костяка понятия и новых реалий нашей современности).

Притом, как уже сказано, наибольшая острота отнюдь не решенной проблемы находится не в общих определениях сущности музыки и ее духовной подосновы — наверное, здесь легче всего достичь согласия, но в реальности звукового феномена музыки: ощущаем ли мы логику, красоту, «сияние порядка» в процессе временнóго развертывания череды звуков? Критерием должно быть следующее сравнение: наше включение в процесс восприятия музыки и пребывание в Духе должно быть столь же эффективным и давать столь же ясную и эстетически удовлетворяющую картину и в целом, и во всех мельчайших деталях, как если бы мы слушали первую прелюдию Баха  (ХТК I) или симфонию П.И. Чайковского.

http://www.kholopov.ru/essence.html


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded