Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

капель

Воспоминания о Марие Вениаминовне Юдиной



Как часто воспоминания больше говорят о том, кто вспоминает.
Мария Юдина была живым примером того, как один человек духом может противопоставить себя целой системе. (Гидон Кремер)
Несмотря на всю непривычность внешнего облика и поведения Юдиной, ее мужественная, непреклонная в своем максимализме натура никогда не горела театральным пожаром фанатизма, а светилась ровным пламенем вечного огня - огня требовательной учительской любви к людям, излучающего неисчерпаемую духовную силу (Альфред Шнитке)
Будущее покажет, что такие личности как Мария Юдина - это артисты в первозданном смысле. Они являются антеннами человеческого общества, улавливающими на далекое расстояние, но в то же время они сами обладают сильным влиянием на современность и прежде всего именно на будущее (Карлхайнц Штокхаузен)
Не сама по себе внутренняя независимость, которой я по обстоятельствам своей жизни всегда обладал, а ее веселость в очень серьезном, даже трагическом смысле, ее радость, никакой сломленности.
Философия экзистенциализма - Достоевский - это когда человеческая жизнь реализуется в трагических взрывах... В том же ряду и жизнь М.В.Юдиной. (Сергей Аверинцев)

Collapse )
капель

Евгений Онегин в Михайловском театре

Что же это такое? Режиссерский тоталитаризм в опере.
http://operanews.ru/12102809.html

В Михайловском театре прошла первая премьера оперного сезона — «Евгений Онегин» в постановке украинского режиссёра Андрия Жолдака.
Можно было бы сказать — «долгожданная» премьера, но это слово, как-никак, несет в себе какие-то радужные ожидания! А что же вышло на самом деле?
Михайловский, активно осваивающий все модные течения продвинутых западных театров, пошёл по проторённой там уже, наверное, с 80-х годов прошлого века дорожке. Принцип здесь прост и незатейлив:
неважно, хороша или дурна постановка, важен скандал вокруг неё.
Этот путь, бесспорно, всегда ведёт к успеху. Успеху медийному, в слухах и шорохах «бизнес-элиты», в публикациях бульварных газеток, и далее.
Конечно, «премьерным зрителям» — то бишь, банковским воротилам или, например, магнатам в сфере производства, допустим… шарикоподшипников — глубоко плевать, что и почему происходит на сцене («представьте, какая прелесть! – всё это так ново, да ещё и под музыку!»). Но просочившимся на премьеру подлинным любителям и ценителям оперы, которых в городе, по понятным причинам, становится всё меньше и меньше, тем не менее, это не безразлично.
Впрочем, обо всём по порядку. Фигура режиссёра Андрия Жолдака всплыла в Михайловском впервые, когда оставивший ныне театр главный дирижёр Петер Феранец искал постановщика для весьма эпатажной оперы Шнитке «Жизнь с идиотом». Затем театр расстался с Феранцем, рискованный проект как-то испарился сам собою, а вот Жолдак остался. И руководство Михайловского театра решило вручить постановку жемчужины русского оперного наследия в руки «творца», ранее, кстати, никогда в опере не работавшего и мыслящего, согласно публикациям в прессе, примерно в таком ключе:
«Музыка этой оперы очень сексуальна. Многое в ней идет от той приватной части жизни Чайковского, которую он скрывал в свете, но не мог утаить в творчестве». Видимо это главное, что узрел режиссер в опусе великого композитора…
* * *
В степени профессионализма постановочной команды зрители убедились хотя бы на примере того, что перемена декораций (не ахти, каких сложных) в спектакле с двумя антрактами происходила «молниеносно»: первый длился сорок пять минут, второй — тридцать пять! Кстати, над чем там было трудиться, по большому счёту, вообще непонятно: куб из стен и потолка, разве что цвет меняется. Хотя возможно, что упрёк этот должен быть адресован в первую очередь Монике Пормале (она в программке делит с Жолдаком лавры художника-оформителя). А цветов в постановке, кстати, только два: белый и чёрный. Как это тонко и оригинально (сразу на ум приходит последний «Онегин» в Театре Станиславского и Немировича-Данченко — прим. ред.)!
Когда открывается занавес, сразу вспоминается постановка глайндборнского фестиваля (режиссёр Грэм Вик): та же «коробка» с окном и с дверьми, тот же дощатый пол. Как это у Довлатова: «Все талантливые люди пишут разно, все бездарные люди пишут одинаково и даже одним почерком»! Жолдак решил, все-таки, отличиться от всех, избрав для этого достаточно немудрёный способ: он внёс в своё… гм, простите, «прочтение» творения Чайковского столько бессмысленных и абсурдных идиотизмов (простите, но иных слов в данном случае просто подобрать невозможно), что
опера (или, как охарактеризовал своё сочинение сам композитор, «лирические сцены») превратилась в смесь балагана, цирка, варьете и, наконец, просто примитивной демонстрации дурного вкуса и отсутствия музыкального слуха.
Спектакль начинается с того, что во время интродукции по сцене снуют Татьяна и маленькая девочка. Из ведёрок и ваз на пол с грохотом сыплется какой-то чёрный горох. Затем на глаза публике является некий персонаж, никому из тех, кто знаком с содержанием оперы, не известный: непрерывно трясущийся, агонизирующий и нелепый человек — более всего смахивающий на действующее лицо из фильма «Пролетая над гнездом кукушки». Поначалу это смешно. Однако постепенно этот заходящийся в пляске святого Витта немой участник действа (попутно выполняющий функции бутафора, рабочего сцены и, вероятно, какого-то слуги в семье Лариных), начинает откровенно раздражать.
Но дальше — больше: на сцене появляется карлик. Откуда он взялся, зачем и почему — никому не ведомо.
Поэтому здесь я позволю себе некоторое отступление. Когда-то, в 60-70-е годы прошлого века, в Европе возникла так называемая «фрик-культура», от английского слова freak — урод, чудак, извращенец, и так далее. В отечественном шоу-бизнесе ярким примером может служить некий Шура — «певец» из провинции, когда-то шокировавший Москву своими гнилыми зубами, маргинальными повадками и вызывающим отсутствием вкуса в манере одеваться.
Андрий Жолдак — это тот самый фрик в театре.
На Западе эту «фишку» давно уже пережили, но у нас это пока ещё в новинку. По опыту общения во время немногочисленных встреч с прессой сложилось впечатление, что режиссёр груб, нахален, и весьма хамоват. Это, впрочем, видно и из его постановки: няня уговаривает Татьяну лечь спать, схватив её за лацканы халата и изо всех сил потрясая её за грудки. Все остальные персонажи общаются точно так же: они дёргают друг друга за руки, пихают, толкают и пинают. Например, Ленский (со словами: «Мы вслед за вами») отвешивает Лариной оплеуху и пинок, выпихивая пожилую женщину за дверь. Сама же Ларина, к слову сказать, почти с самого начала пребывает на сцене, скажем так, в состоянии сильного алкогольного опьянения (забегая вперёд, отметим, что и Ротный-Зарецкий тоже напился так, что с трудом держался на ногах).
В России, как известно, пьют много: вот и Ленский, выпивши мутно-белой жидкости (видимо, браги) из бутыли, вдруг брызжет жидкостью изо рта и раздражается бессмысленным визгливым хохотом на словах Онегина «Но, Боже мой, какая скука!». После слов «Нет, няня, я здорова» Татьяна (видимо, в подтверждение этой фразы) с ухмылкой разбивает об пол огромную гипсовую вазу.
Когда в первой картине няня открывает потаённую дверь в стене, за которой скрываются три поставленные друг на друга стиральные машины, и начинает активно отжимать бельё, в зале поднимается хохот.
Кстати, о вышеупомянутом карлике: он практически не сходит со сцены; скорее всего — это некий мем, или alter ego самого режиссёра.
Функции его непонятны, а введение такого персонажа в спектакль разумно объясняется только одним: в других постановках, сходных по бессмыслице, бездарности и непониманию того, о чём вообще идёт речь в партитуре, карликов ещё не было! Если бы господин Жолдак продвинулся по Инженерной улице метров восемьсот в сторону Фонтанки (а именно — в петербургский цирк) — там, бесспорно, его идеи прижились бы куда лучше, чем в академическом (в прошлом — Императорском) театре оперы и балета.
Забавно, что неким «консультантом по музыкальной драматургии» в программке означен бывший сотрудник литчасти театра Дмитрий Ренанский. Именно благодаря ему, видимо, публика обязана тем, что «Скажи, которая Татьяна?» Онегин поёт, обращаясь непосредственно к Татьяне (!), а «Пойдёмте в комнаты» Ларина изрекает, изо всех сил дёргая Онегина к двери, ведущей в сад (!), а тот, в свою очередь, дико сопротивляется.
При всех таких режиссерских «изысках» дуэты решены строго, по-армейски: Татьяна и Ольга, Ленский и Ольга поют стоя по стойке «смирно» в разных концах сцены.
Режиссёр имеет свой взгляд на молодость и дворянство: Татьяна и Ольга непрерывно бегают туда-сюда (молодёжь, что поделаешь!), а вот диалоги ведут по-иному: Онегин и Татьяна исключительно стоя на подоконнике, а вот Ленский и Ольга — сидя на каминной полке.
Зал уже не хохочет, простите, а ржёт: это в начале второй картины, где на сцене появляется холодильник. Татьяна его открывает — а в нём сидит… вездесущий карлик! (Именно в этот момент с криком «Позор!» из партера вышла первая возмущённая зрительница — первая, но не последняя).
Впрочем, холодильник — не единственное озарение г-на Жолдака: в финале второй картины няня разогревает завтрак для Татьяны в микроволновой печи, что стоит на каминной полке (а в сцене дуэли на холодильнике появляется пылесос).
Но затем няня открывает потаённую дверцу в стене, за которой скрывались стиральные машины, а там уже — о, радость! — не прачечная, а шкаф, в котором целых три полки трёхлитровых банок с брагой.
«Ах, ночь минула! Спокойно всё. Пастух играет!» — на этих словах Татьяны за окном спальни возникает некий персонаж-«козерог» с огромными рогами, как бы играющий на флейте. Чуть позже это винторогое создание возникнет в опере в качестве Гильо, секунданта Онегина: во время дуэли он будет сосредоточенно и неопрятно есть ложкой кашу из кастрюли. Ленского (после того, как его на дуэли убил Онегин) укладывают в футляр от напольных часов, и тут же начинают активно заливать «труп» мутно-белой брагой из вышеозначенного потайного шкафчика. В этом месте наиболее несдержанная часть консервативной петербургской публики вновь начала покидать зал, не дожидаясь антракта.
Как должно в опере исполнять хор? Правильно — спиной к зрительному залу! Ахинея должна быть полной, иначе это не опера.
С хором режиссёр не церемонится: в кульминационных местах он всегда оказывается либо спиной к залу, либо за кулисами. Кстати, надо заметить, что г-н Жолдак тонко чувствует разницу между оперой и балетом: в постановке нет ни одного танца. Какие там котильоны, вальсы или мазурки? Баловство это. Правда, Онегин, Ленский и Татьяна порой начинают совершать под музыку движения сродни тем, которые демонстрировал публике персонаж Моргунова из фильма «Кавказская пленница» во время обучения праздной публики новомодному твисту. Публика хохотала, свистела и улюлюкала.
Полонез в постановке выглядит какой-то неудачной рекламной акцией фарфорового завода: на авансцене расположено несколько столов, на которых персонажи оперы с бóльшим или меньшим успехом пытаются раскручивать большие тарелки. Чуть позже, в арии Гремина, Онегин и князь перекидываются через стол фарфоровой чашкой. К передаче «Что, где, когда?» отсылает волчок, который крутит Ольга в начале сцены дуэли — всю свою предсмертную арию Ленский поёт, обращаясь к ней! При этом девица вполне недвусмысленно пристаёт к поэту — ну а тот, как водится, с силой и ненавистью её отпихивает. Затем, в начале заключительного акта, волчок крутит уже Татьяна.
Греминский бал — это сцена свидания Татьяны с Онегиным; на чёрной и бедно освещённой сцене никого, кроме них, нет.
«И здесь мне скучно!» поёт Онегин, обращаясь непосредственно к Татьяне. Но здесь всё тонко, в духе «психологического театра»: чтобы остаться неузнанной, супруга Гремина ходит в кромешной тьме в огромных солнечных очках. Онегин, в свою очередь, «косит» под мистера Икс: его лицо скрыто огромной полумаской.
«Княгиня Гремина! Смотрите!..» — выкрикивают артисты хора, запоздало пытаясь появиться на сцене и всем гуртом штурмуя узкую дверь — точь-в-точь как армия пассажиров на трамвайной остановке в час пик.
Кто-то не попадает в дверь, кто-то — в ноты.
В заключительной сцене Онегин методично выбрасывает в окно предметы обстановки из будуара Татьяны (и без того обставленного крайне скудно), а затем хватает за шиворот и вышвыривает за окно бедного карлика (в этом месте ещё человек десять оставили партер). Слова «Позор, тоска, о жалкий жребий мой!» Онегин поёт в кромешной темноте.
А дальше… Вы не поверите! Уж не знаю, чья это заслуга — самого режиссёра или вышеупомянутого «консультанта по музыкальной драматургии», но факт остаётся фактом:
сразу за заключительными аккордами оперы вдруг начинает звучать интродукция к опере!
Народ движется к выходу из зала, а на сцене Гремин, Татьяна и маленькая девочка изображают приторно-умильную картину семейного счастья в стиле телепередачи «Пока все дома». Однако либо у меня, либо у руководства театра явно «не все дома»: иначе я не могу объяснить такое вот необыкновенное музыкальное открытие, которое явила публике эта удивительная постановка.
О солистах говорить трудно. В такой постановке волей-неволей уже не до пения, и начинаешь переживать, как бы Онегин (Янис Апейнис) в сцене ссоры с Ленским (Евгений Ахмедов) не поранил последнего, поскольку баритон в это время увлечённо расстреливает из пневматической винтовки надувные шарики, развешанные на стене над головой у тенора. Или, не дай Бог, не поранился бы сам, когда во время ариозо «Увы, сомненья нет: влюблён я» расшвыривает вокруг себя ножи, вонзая их в пол, на зависть солистам северо-осетинского ансамбля танца «Алан».
Безусловно, хороши, без оговорок, были солистка Мариинки Гелена Гаскарова (Татьяна) и солист Большого Вячеслав Почапский (Гремин), певшие вторую премьеру (27 октября) Солисты Михайловского театра на премьере тоже показали себя достойно, но в пении чувствовалось огромное утомление. Оркестр во главе с Михаилом Татарниковым играл весьма корректно, но традиционного премьерного воодушевления не показал: прочитав всё вышеизложенное, нетрудно догадаться — почему.
капель

Фильмы о Коко

Я приболела, лежу дома смотрю фильмы. Решила сравнить три фильма о Коко Шанель.
О первом «Коко до Шанель» - режиссер Анн Фонтейн с Одри Тоту в главной роли я раньше писала
вот здесь
Двухсерийный фильм «Коко Шанель» (2008) Кристиана Дюге охватывает разные периоды жизни Шанель, ее играют чешка Барбора Бобулова ( молодые годы) и прославленная Ширли Маклейн (старость). Ширли не удалось передать стиля великой дамы, она играла характер, но похожа на черепаху Тартиллу.
Сравните на фотографии: слева Коко, а справа Ширли в роли Коко Шанель.


Слезливая, неумная и затянутая мелодрама. Однако, про любовь. Зрительницы отметят красивые глаза Оливье Ситрюк, сыгравшего Боя Кэпела, более говорить не о чем.



Иное дело: «Коко Шанель и Игорь Стравинский» — фильм французского режиссера Яна Кунена, создан по книге британца Криса Гринхольфа «Вилла Бель-Респиро. История любви», он же выступил автором сценария.
Меня, как человека почитающего Стравинского, тем более, что он наш соотечественник, волновал вопрос насколько достоверна фабула романа? Автор подчеркивает, что есть несколько общеизвестных фактов – присутствие Коко Шанель на премьере «Весны священной», ее приглашение в 1920 году семьи Стравинского на свою виллу, создание в те же годы «Шанель №5», чуть позже - костюмов для балетов Стравинского, да и дочь композитора Людмила работала у Шанель. «Об их реальных отношениях известно мало, - говорит Крис Гринхольф. Следовательно, все это художественный вымысел.

В главных ролях заняты Анна Муглалис (Коко Шанель), Мадс Миккельсен (Игорь Стравинский), Елена Морозова (Екатерина Стравинская), Григорий Мануков (Сергей Дягилев). В фильме, к слову, не могли опустить вопрос о сексуальной ориентации последнего.
Здесь Шанель - страстная и свободная творческая личность, а Стравинский слабохарактерный и скованный условностями муж-изменщик (бурный роман развивается на глазах у страдающей туберкулезом Екатерины Стравинской, жены композитора и его детей).
Контраст русской и французской этики и эстетики. Полностью владеющая собой и ситуацией Шанель, щедрая хозяйка стильного дома, дарит подарки, творит, выбирая из многих образцов духи «Шанель N5». С другой стороны напивающийся (водкой) Стравинский, его семья поет и пляшет под «Ах вы сени мои сени», жена спрашивает: «Скажи мне, ты с ней спал?» И, о ужас(!), мужчина, не признающий в женщине равного себе творца, хоть и модельера. Эротические сцены в красивых черно-белых интерьерах, вокруг, на и под роялем. Ухохочешься.
Снято все очень продумано, с вниманием к каждой детали, стоит посмотреть на интерьеры и туалеты. Интересно и осмысленно используется в кадре цвет.
«Все-таки Коко Шанель известна, в первую очередь, своим одиночеством, а не коллекцией мужчин, - комментирует свою роль Анна Муглалис. – Она только что вышла из траура, приобщается к миру французского авангарда, и для нее эта музыка и этот мужчина нераздельны. Она загипнотизирована этой музыкой, поэтому ей необходимо овладеть этим мужчиной, чтобы причаститься. Но он – человек XIX века… Подобное мы наблюдаем сегодня, когда свободную женщину называют шлюхой и потаскухой».
Так вот, гения Стравинского не заметили.
капель

Джоан Сазерленд




Вчера в своем доме близ Женевы в возрасте 83 лет скончалась Джоан Сазерленд. Знатоки и любители оперы часто называли ее по-итальянски, La Stupenda («Изумительная»).
В ее голосе, богатом по тембру, сочетающем колоратурное мастерство с драматической насыщенностью, критики находили характерные итальянские качества: искристость, солнечную яркость, сочность, сверкающий блеск.
Хотя они никогда не училась в Италии, да и к итальянской опере в своей карьере шла достаточно долго.
На youtube несколько месяцев тому назад разгорелся спор, кто лучше всех исполняет арию Casta Diva из «Нормы» Беллини. Поводом послужило концертное выступления Анны Нетребко, но в театре Норму она еще не спела.
Есть разные мнения, желая составить собственное, я вчера слушала Casta Diva в исполнении Каллас, Сазерленд, Кабалье, очень старую запись Rosa Ponselle, а также Анны Нетребко, Беверли Силлс, Ренаты Тибальди, Эдиты Груберовой, Леонтины Прайс, Сесилии Бартолли, Анжелы Георгаи и Сильвии Сасс. И не один раз.
Не все со мной согласятся, но я думаю Сазерленд на втором месте после Каллас. Во всяком случае, это - молитва.



Collapse )


мультик

Концерт Александра Градского 4 января 2010


Концерт Александра Градского 4 января 2010 в Театре эстрады

Сольные концерты А.Градского стали уже традицией, но я была впервые. Перечислю все, что удивило по-порядку, а не по значимости.
Аудитория состояла как на подбор из супружеских пар людей 50-65 лет.

В зал пустили в 20.25 - ранее из зала слышались вокальные рулады.

Концерт длился 2 часа 30 минут без перерыва, А.Г. Несколько раз повторял, что закончит, когда жители известного Дома на набережной нас попросят выйти из зала.

В начале мы слушали оперные арии , широко известные романсы (Не пой красавица при мне .. Гори, гори моя звезда... ) и итальянские песни из традиционного репертуара теноров НО под аккомпанимент оркестра русских народных инструментов (с балалайками) . Пел Градский с микрофоном. В восьмом ряду слушать было невозможно, кромкость достигала болевого порога, кроме того есть давняя традиция исполнения этих вещей и громко не всегда хорошо, мягко выражаясь.

Далее оркестр отпустили, и Градский пел и играл на гитаре, потом врубал синтезатор - человек-оркестр. Выдергивал номера из разных периодов своей концертной деятельнсти. Не утруждался как то связывать их между собой.

Требовал дать свет в зал, заявив, что хочет видеть «лица», кто здесь сидит.

Спел несколько пересен, цитирую: «для женщин моложе меня на 20 лет, ведь никто не признается сколько ей лет...»

Последняя четверть номеров были депрессивно-политическими, хотя исполнил он их классно, чувствовалось, что хочет он поэтической славы и влияния Высоцкого или Дольского, а бог дал голос, музыкальность, темперамент, но не поэтический дар.

За одну песню в стиле блюз я ему все готова простить.
капель

Фильм "Контроль"


Самое удивительное, что фильм завоевал столько наград и не понравился только участникам событий, живущим и поныне. Почему эта поверхностная и даже слезливая мелодрама, так поразила жюри?
Фильм о Йене Кертисе - фронтмене и авторе всех песен группы Joy Division.
Этот юноша своими песнями и стилем их исполнения настолько запал в душу, в свое время, ныне модному голландскому фотографу Антону Корбайну, что он спустя 30 лет снял о нем свой дебютный фильм, продав для этого дом в Англии.
Конечно, личность Кертиса была неординарна. Юноша любил Берроуза и Керуака, Дэвида Боуи и The Doors. И рано начал писать мрачные, протестные песни, их иногда называют погребальными. Название группы - по названию барака в немецком концлагере, где нацисты насиловали еврейских женщин, прежде чем отправить их в газовую камеру. Оценить его поэтический дар трудно для меня, на чужом языке я поэзию не чувствую. Стиль исполнения - монотонный, но с нарастающим напряжением и напором, со странными раскачивающимися движениями, напоминаюшими движения кататоников в психушке. Он и был болен эпилепсией, очевидно, она и привела к самоубийству.(Повесился под играющую пластинку "The Idiot" Игги Поупа). Считается, что красивому актеру, исполняющему роль Йена, - Сэму Райли, недостает пронзительного, сумасшедшего взгляда Кертиса. Действительно, судя по фотографиям, взгляд как у Эль Греко.
Кертис мой ровестник, хотя я его не знала. На этом фоне необъяснима сентиментальная чухня, которую о нем сняли.