Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

капель

Евгений Онегин в Михайловском театре

Что же это такое? Режиссерский тоталитаризм в опере.
http://operanews.ru/12102809.html

В Михайловском театре прошла первая премьера оперного сезона — «Евгений Онегин» в постановке украинского режиссёра Андрия Жолдака.
Можно было бы сказать — «долгожданная» премьера, но это слово, как-никак, несет в себе какие-то радужные ожидания! А что же вышло на самом деле?
Михайловский, активно осваивающий все модные течения продвинутых западных театров, пошёл по проторённой там уже, наверное, с 80-х годов прошлого века дорожке. Принцип здесь прост и незатейлив:
неважно, хороша или дурна постановка, важен скандал вокруг неё.
Этот путь, бесспорно, всегда ведёт к успеху. Успеху медийному, в слухах и шорохах «бизнес-элиты», в публикациях бульварных газеток, и далее.
Конечно, «премьерным зрителям» — то бишь, банковским воротилам или, например, магнатам в сфере производства, допустим… шарикоподшипников — глубоко плевать, что и почему происходит на сцене («представьте, какая прелесть! – всё это так ново, да ещё и под музыку!»). Но просочившимся на премьеру подлинным любителям и ценителям оперы, которых в городе, по понятным причинам, становится всё меньше и меньше, тем не менее, это не безразлично.
Впрочем, обо всём по порядку. Фигура режиссёра Андрия Жолдака всплыла в Михайловском впервые, когда оставивший ныне театр главный дирижёр Петер Феранец искал постановщика для весьма эпатажной оперы Шнитке «Жизнь с идиотом». Затем театр расстался с Феранцем, рискованный проект как-то испарился сам собою, а вот Жолдак остался. И руководство Михайловского театра решило вручить постановку жемчужины русского оперного наследия в руки «творца», ранее, кстати, никогда в опере не работавшего и мыслящего, согласно публикациям в прессе, примерно в таком ключе:
«Музыка этой оперы очень сексуальна. Многое в ней идет от той приватной части жизни Чайковского, которую он скрывал в свете, но не мог утаить в творчестве». Видимо это главное, что узрел режиссер в опусе великого композитора…
* * *
В степени профессионализма постановочной команды зрители убедились хотя бы на примере того, что перемена декораций (не ахти, каких сложных) в спектакле с двумя антрактами происходила «молниеносно»: первый длился сорок пять минут, второй — тридцать пять! Кстати, над чем там было трудиться, по большому счёту, вообще непонятно: куб из стен и потолка, разве что цвет меняется. Хотя возможно, что упрёк этот должен быть адресован в первую очередь Монике Пормале (она в программке делит с Жолдаком лавры художника-оформителя). А цветов в постановке, кстати, только два: белый и чёрный. Как это тонко и оригинально (сразу на ум приходит последний «Онегин» в Театре Станиславского и Немировича-Данченко — прим. ред.)!
Когда открывается занавес, сразу вспоминается постановка глайндборнского фестиваля (режиссёр Грэм Вик): та же «коробка» с окном и с дверьми, тот же дощатый пол. Как это у Довлатова: «Все талантливые люди пишут разно, все бездарные люди пишут одинаково и даже одним почерком»! Жолдак решил, все-таки, отличиться от всех, избрав для этого достаточно немудрёный способ: он внёс в своё… гм, простите, «прочтение» творения Чайковского столько бессмысленных и абсурдных идиотизмов (простите, но иных слов в данном случае просто подобрать невозможно), что
опера (или, как охарактеризовал своё сочинение сам композитор, «лирические сцены») превратилась в смесь балагана, цирка, варьете и, наконец, просто примитивной демонстрации дурного вкуса и отсутствия музыкального слуха.
Спектакль начинается с того, что во время интродукции по сцене снуют Татьяна и маленькая девочка. Из ведёрок и ваз на пол с грохотом сыплется какой-то чёрный горох. Затем на глаза публике является некий персонаж, никому из тех, кто знаком с содержанием оперы, не известный: непрерывно трясущийся, агонизирующий и нелепый человек — более всего смахивающий на действующее лицо из фильма «Пролетая над гнездом кукушки». Поначалу это смешно. Однако постепенно этот заходящийся в пляске святого Витта немой участник действа (попутно выполняющий функции бутафора, рабочего сцены и, вероятно, какого-то слуги в семье Лариных), начинает откровенно раздражать.
Но дальше — больше: на сцене появляется карлик. Откуда он взялся, зачем и почему — никому не ведомо.
Поэтому здесь я позволю себе некоторое отступление. Когда-то, в 60-70-е годы прошлого века, в Европе возникла так называемая «фрик-культура», от английского слова freak — урод, чудак, извращенец, и так далее. В отечественном шоу-бизнесе ярким примером может служить некий Шура — «певец» из провинции, когда-то шокировавший Москву своими гнилыми зубами, маргинальными повадками и вызывающим отсутствием вкуса в манере одеваться.
Андрий Жолдак — это тот самый фрик в театре.
На Западе эту «фишку» давно уже пережили, но у нас это пока ещё в новинку. По опыту общения во время немногочисленных встреч с прессой сложилось впечатление, что режиссёр груб, нахален, и весьма хамоват. Это, впрочем, видно и из его постановки: няня уговаривает Татьяну лечь спать, схватив её за лацканы халата и изо всех сил потрясая её за грудки. Все остальные персонажи общаются точно так же: они дёргают друг друга за руки, пихают, толкают и пинают. Например, Ленский (со словами: «Мы вслед за вами») отвешивает Лариной оплеуху и пинок, выпихивая пожилую женщину за дверь. Сама же Ларина, к слову сказать, почти с самого начала пребывает на сцене, скажем так, в состоянии сильного алкогольного опьянения (забегая вперёд, отметим, что и Ротный-Зарецкий тоже напился так, что с трудом держался на ногах).
В России, как известно, пьют много: вот и Ленский, выпивши мутно-белой жидкости (видимо, браги) из бутыли, вдруг брызжет жидкостью изо рта и раздражается бессмысленным визгливым хохотом на словах Онегина «Но, Боже мой, какая скука!». После слов «Нет, няня, я здорова» Татьяна (видимо, в подтверждение этой фразы) с ухмылкой разбивает об пол огромную гипсовую вазу.
Когда в первой картине няня открывает потаённую дверь в стене, за которой скрываются три поставленные друг на друга стиральные машины, и начинает активно отжимать бельё, в зале поднимается хохот.
Кстати, о вышеупомянутом карлике: он практически не сходит со сцены; скорее всего — это некий мем, или alter ego самого режиссёра.
Функции его непонятны, а введение такого персонажа в спектакль разумно объясняется только одним: в других постановках, сходных по бессмыслице, бездарности и непониманию того, о чём вообще идёт речь в партитуре, карликов ещё не было! Если бы господин Жолдак продвинулся по Инженерной улице метров восемьсот в сторону Фонтанки (а именно — в петербургский цирк) — там, бесспорно, его идеи прижились бы куда лучше, чем в академическом (в прошлом — Императорском) театре оперы и балета.
Забавно, что неким «консультантом по музыкальной драматургии» в программке означен бывший сотрудник литчасти театра Дмитрий Ренанский. Именно благодаря ему, видимо, публика обязана тем, что «Скажи, которая Татьяна?» Онегин поёт, обращаясь непосредственно к Татьяне (!), а «Пойдёмте в комнаты» Ларина изрекает, изо всех сил дёргая Онегина к двери, ведущей в сад (!), а тот, в свою очередь, дико сопротивляется.
При всех таких режиссерских «изысках» дуэты решены строго, по-армейски: Татьяна и Ольга, Ленский и Ольга поют стоя по стойке «смирно» в разных концах сцены.
Режиссёр имеет свой взгляд на молодость и дворянство: Татьяна и Ольга непрерывно бегают туда-сюда (молодёжь, что поделаешь!), а вот диалоги ведут по-иному: Онегин и Татьяна исключительно стоя на подоконнике, а вот Ленский и Ольга — сидя на каминной полке.
Зал уже не хохочет, простите, а ржёт: это в начале второй картины, где на сцене появляется холодильник. Татьяна его открывает — а в нём сидит… вездесущий карлик! (Именно в этот момент с криком «Позор!» из партера вышла первая возмущённая зрительница — первая, но не последняя).
Впрочем, холодильник — не единственное озарение г-на Жолдака: в финале второй картины няня разогревает завтрак для Татьяны в микроволновой печи, что стоит на каминной полке (а в сцене дуэли на холодильнике появляется пылесос).
Но затем няня открывает потаённую дверцу в стене, за которой скрывались стиральные машины, а там уже — о, радость! — не прачечная, а шкаф, в котором целых три полки трёхлитровых банок с брагой.
«Ах, ночь минула! Спокойно всё. Пастух играет!» — на этих словах Татьяны за окном спальни возникает некий персонаж-«козерог» с огромными рогами, как бы играющий на флейте. Чуть позже это винторогое создание возникнет в опере в качестве Гильо, секунданта Онегина: во время дуэли он будет сосредоточенно и неопрятно есть ложкой кашу из кастрюли. Ленского (после того, как его на дуэли убил Онегин) укладывают в футляр от напольных часов, и тут же начинают активно заливать «труп» мутно-белой брагой из вышеозначенного потайного шкафчика. В этом месте наиболее несдержанная часть консервативной петербургской публики вновь начала покидать зал, не дожидаясь антракта.
Как должно в опере исполнять хор? Правильно — спиной к зрительному залу! Ахинея должна быть полной, иначе это не опера.
С хором режиссёр не церемонится: в кульминационных местах он всегда оказывается либо спиной к залу, либо за кулисами. Кстати, надо заметить, что г-н Жолдак тонко чувствует разницу между оперой и балетом: в постановке нет ни одного танца. Какие там котильоны, вальсы или мазурки? Баловство это. Правда, Онегин, Ленский и Татьяна порой начинают совершать под музыку движения сродни тем, которые демонстрировал публике персонаж Моргунова из фильма «Кавказская пленница» во время обучения праздной публики новомодному твисту. Публика хохотала, свистела и улюлюкала.
Полонез в постановке выглядит какой-то неудачной рекламной акцией фарфорового завода: на авансцене расположено несколько столов, на которых персонажи оперы с бóльшим или меньшим успехом пытаются раскручивать большие тарелки. Чуть позже, в арии Гремина, Онегин и князь перекидываются через стол фарфоровой чашкой. К передаче «Что, где, когда?» отсылает волчок, который крутит Ольга в начале сцены дуэли — всю свою предсмертную арию Ленский поёт, обращаясь к ней! При этом девица вполне недвусмысленно пристаёт к поэту — ну а тот, как водится, с силой и ненавистью её отпихивает. Затем, в начале заключительного акта, волчок крутит уже Татьяна.
Греминский бал — это сцена свидания Татьяны с Онегиным; на чёрной и бедно освещённой сцене никого, кроме них, нет.
«И здесь мне скучно!» поёт Онегин, обращаясь непосредственно к Татьяне. Но здесь всё тонко, в духе «психологического театра»: чтобы остаться неузнанной, супруга Гремина ходит в кромешной тьме в огромных солнечных очках. Онегин, в свою очередь, «косит» под мистера Икс: его лицо скрыто огромной полумаской.
«Княгиня Гремина! Смотрите!..» — выкрикивают артисты хора, запоздало пытаясь появиться на сцене и всем гуртом штурмуя узкую дверь — точь-в-точь как армия пассажиров на трамвайной остановке в час пик.
Кто-то не попадает в дверь, кто-то — в ноты.
В заключительной сцене Онегин методично выбрасывает в окно предметы обстановки из будуара Татьяны (и без того обставленного крайне скудно), а затем хватает за шиворот и вышвыривает за окно бедного карлика (в этом месте ещё человек десять оставили партер). Слова «Позор, тоска, о жалкий жребий мой!» Онегин поёт в кромешной темноте.
А дальше… Вы не поверите! Уж не знаю, чья это заслуга — самого режиссёра или вышеупомянутого «консультанта по музыкальной драматургии», но факт остаётся фактом:
сразу за заключительными аккордами оперы вдруг начинает звучать интродукция к опере!
Народ движется к выходу из зала, а на сцене Гремин, Татьяна и маленькая девочка изображают приторно-умильную картину семейного счастья в стиле телепередачи «Пока все дома». Однако либо у меня, либо у руководства театра явно «не все дома»: иначе я не могу объяснить такое вот необыкновенное музыкальное открытие, которое явила публике эта удивительная постановка.
О солистах говорить трудно. В такой постановке волей-неволей уже не до пения, и начинаешь переживать, как бы Онегин (Янис Апейнис) в сцене ссоры с Ленским (Евгений Ахмедов) не поранил последнего, поскольку баритон в это время увлечённо расстреливает из пневматической винтовки надувные шарики, развешанные на стене над головой у тенора. Или, не дай Бог, не поранился бы сам, когда во время ариозо «Увы, сомненья нет: влюблён я» расшвыривает вокруг себя ножи, вонзая их в пол, на зависть солистам северо-осетинского ансамбля танца «Алан».
Безусловно, хороши, без оговорок, были солистка Мариинки Гелена Гаскарова (Татьяна) и солист Большого Вячеслав Почапский (Гремин), певшие вторую премьеру (27 октября) Солисты Михайловского театра на премьере тоже показали себя достойно, но в пении чувствовалось огромное утомление. Оркестр во главе с Михаилом Татарниковым играл весьма корректно, но традиционного премьерного воодушевления не показал: прочитав всё вышеизложенное, нетрудно догадаться — почему.
капель

"Откровения" Малгожаты Шумовской

откровения

Фильм с Жюльет Бинош в главной роли. Адресован женщинам. Шокирует откровенными сексуальными сценами. В чем ОТКРОВЕНИЕ фильма как предмета искусства - это вопрос.
Журналистка Анна (Жюльет Бинош), работая над статьей для журнала Elle, берет интервью у двух девушек-студенток, которые зарабатывают деньги проституцией. Впрочем в какой-то момент Анна произносит: «Я не уверена, что они шлюхи. Не больше, чем все остальные…».
Конечно, фильм не о сексуальном пробуждении замужней парижанки, скорее о банальности и много-ликости лжи в современном мире. Девушка по вызову считает самым неприятным в своей деятельности ложь, слегка привирая по ходу интервью. Но и в семейной жизни ложь процветает. Клиенты - в основном женатые немолодые мужчины. Анна легко их может представить гостями своего мужа за столом на званом ужине. Любви больше нет, каждый живет своей жизнью, не проявляя ни малейшего интереса к закрытому и ранимому другому. От любви в семье остался лишь ритуал совместного поедания пищи (там, где он остался). Любовь отождествляется с сексом. Мужчины тоскуют по любви, но покупают секс, так как и его в семейной жизни нет. Зато после соития могут петь песни под гитару, или учат девицу готовить курицу в вине.
Жюльет Бинош великая актриса. Ей удалось сыграть и безнадежный запрос к мужу на любовь-секс и последующее отчуждение: благопристойный семейный завтрак в финале.
капель

"Хлоя" Атома Эгояна



Тема лесбийской любви актуальна не только в отечественной литературе, о чем я упоминала в одном из предыдущих постов. Канадский режиссер Атом Эгоян решил ее коснуться, причем привлечена была для написания сценария автор "Секретарши" Эрин Крессинда Уилсон. И , хотя данный фильм является римейком французского "Натали" (2003) с неслабым актерским составом: Фанни Ардан, Эмманюэл Беар, Жерар Депардье, "Хлоя" получилась своеобразной.
В канадском варианте состав актеров не так впечатляет, но все же: Джулиана Мур, Аманда Сэйфрид ("Мамма Мия") и Лиам Нисон. Мне кажется, что актеры справились, фильм получился красивым и весьма интересным, для меня имено своей неоднозначностью. Хотя некоторых людей раздражает, если непонятно, что же именно хотел сказать режиссер и даже, "что нам показывают?": драму ( о причинах ревности), мелодраму (сомнения в себе, вызванные ощущением увядания), эротический триллер (жена докапывается до правды) , психопатический хоррор (страстная одержимость) или пособие по сексуальным отношениям ( две чувственно неудовлетворенные женщины ).
А , возможно, фильм о смутной загадочности сексуальных надежд, когда думается, что желаем одного, а оказываемся удовлетворены иным? Чего больше в человеческом влечении: грез или реального драйва?
Несколько моментов, показались мне важными.
1.Тенденция видеть человечность, глубину и красоту в проститутке, наращивает свои обороты. "Шлюхи смешались с нормальными людьми. Шлюхи тоже нормальные люди".
2. Жена, подозревающая, что муж ей изменяет, хочет собрать информацию, потому что не может понять своих чувств. И не понимает как далеко она заходит, желая узнать правду.
3.Страх рождает готовность видеть благоприятные и неблагоприятные варианты, но не реальность.
4.Действенная стратегия мужчины: все отрицать вопреки фактам,- все равно может работать.
5. Женщин (не в тюрьме) однополые сексуальные домогательства не пугают и не оскорбляют, в отличие от мужчин.
капель

"Муж, жена и любовник" в театре Моссовета




Вчера решилась пойти на старый спектакль, выпущенный в 2002 году, посмотреть Валентина Гафта в роли Трусоцкого из "Вечного мужа" Достоевского. Да, Гафту роль из Достоевского по стати. Когда читаешь Достоевского, попадаешь как в паутину, в дезинтегрированное эго его героев. Трусоцкий в исполнении Гафта смешон и отвратителен, унижен и агрессивен, ироничен и зловещ. Еще вчера он пьяный и жалкий обманутый муж, несчастный вдовец, отец чужого ребенка, которого до недавнего времени он считал своим, а сегодня весь в белом и с дорогим подарком в руках, в женихах у пятнадцатилетней гимназистки, к невинности которой желает приложиться. Играет Гафт эмоционально, убедительно и сложно, раскрывая противоречивость Трусоцкого, который то вызывает сочувствие, то страшен. Порой, мы видим старика, но иногда - забываем о его возрасте.
Понравился мне и Александр Яцко, играющий Вельчанинова, "вечного любовника". Легко, выразительно и очень достоверно, в дуэте с Гафтом, совершенно не проигрывая ему. Симпатии в этом спектакле, надо сказать, вызывает, скорее, любовник, чем муж.
Режиссер Юрий Еремин создал пьесу "по мотивам" двух классиков: "Провинциалки" Тургенева и "Вечного мужа" Достоевского и поставил спектакль, который держит зрителя в напряжении уже не первый год.
Забавно, что в зрителях оказался драматург и писатель Э.Радзинский, который в светло-коричневом бархатном пиджачке, с многозначительной улыбкой и высоко закинутой головой (он низкого роста), важно прохаживался по залу к своему месту в пятом ряду. Московская публика вела себя достойно, никто не тыкал пальцем, указывая на знаменитость.
капель

Любовь, дружба и близость

Вычитала тут результаты исследование, в котором проводится сравнение любви и дружбы. И в тех и в других отношениях наблюдается радость от присутствия другого человека, взаимопомощь, уважение, искренность,принятие другого человека таким, каков он есть, доверие, взаимопонимание и увереннность.
Но любовные отношения более избирательны, более эмоционально выразительны,более постоянны, чем дружеские, кроме того,считается, что они больше подвержены влиянию социальных норм и ожиданий.( С постоянством многие несогласны). Любовная близость часто включает в себя очарование другим, стремление быть для него (нее) единственным и неповторимым ,сексуальное влечение и самопожертвование -кульминация многих величайших историй любви.
Собственно очарование влюбленности - это одержимость аффективно заряженной идеей. Сердечное влечение толкает человека в плен проективной идентификации, когда грани между мной и другим растворяются. Аналогичное чувство сопричастности - с теми кто окружает тебя в детстве, кто заботится о тебе.
"Есть род людей, обреченных на неудачу: они дают любимому человеку все, чего тот от них хочет,- и еще сверх того. Им ничего не поможет". Л.Я.Гинзбург

Другой вариант:
Жена спрашивала его хладнокровно:
-Дружочек, ты когда вернешься сегодня - опять завтра?
(тоже Л.Я.Гинзбург)
капель

Солнечный удар

История, которую мне рассказала женщина.
Я не люблю консультировать друзей, это непрофессионально, но иногда в этой ситуации оказываешься почти случайно. Приятель позвонил и сказал мне, что он хочет со мной поговорить.
О чем?
Ну, это не телефонный разговор. У меня к тебе профессиональный вопрос.
Я не консультирую друзей.
Мне не нужна психотерапия. Давай пообедаем вместе.
Я не могла отказать.

Collapse )
кофе

Маэстро


Ко мне обращается Игорь, мужчина 50 лет,  который жалуется на то, что он все время находится в напряжении. Живет в окружении трех женщин: жены Анны, дочери Елены и своей матери. Так как мать тяжело больна, а он много работает и содержит семью, жена выполняет все обязанности по дому, включая уход за больной материю. Впрочем, оказывается, что жена продолжает работать преподавателем художественного творчества в какой-то детской организации, но занята она неполный рабочий день и получает незначительную заработанную плату.

 

Collapse )